18.02.2020 11:57 Прочитано 230 раз

Именно так редакционная коллегия газеты «Вперед» решила назвать марафон добрых дел, в котором мы приглашаем принять участие всех, кто неравнодушен к чужим проблемам.

Узнав от общественной организации «Бахмут Особенный» о 33-летней Людмиле, которая из-за отсутствия мобильной инвалидной коляски вообще не выходит из квартиры, став узником восьмого этажа, мы решили предложить землякам: давайте соберем средства на приобретение современной инвалидной коляски, чтобы она смогла, наконец, раздвинуть стены своего дома.

Мы предлагаем откликнуться представителям организаций, предприятий, частным лицам, которые готовы принять от нас эстафету и внести свой вклад в общее благое дело.

Еженедельно мы будем сообщать нашим читателям о сумме, которую уже удалось собрать, а также имена  тех, кто принимает участие в марафоне.

Коллектив редакции газеты «Вперед»  собрал первую тысячу гривен для приобретения инвалидной коляски. Кто станет следующим? Звоните нам в редакцию по телефону 44-92-48.

А пока мы публикуем интервью с мамой Людмилы.

 Люду рожала дома

– Моя дочь – инвалид детства, – начала свой рассказ Татьяна Алексеевна Бородавка. – У Людмилы масса диагнозов, осложненных эпилепсией, поэтому она сама себя обслуживать не в состоянии. Девушка полностью недееспособна. Вообще, детей у меня трое. Люда – вторая. Я родом из Баку. В Азербайджане познакомилась со своим будущим мужем. Он – из Артемовска. В наших краях Володя служил в армии. За него-то я и вышла замуж. А через одиннадцать месяцев его посадили…

– И за что, если не секрет?

– По глупости все получилось… Вовремя не сдал оружие и вышел с ним за пределы воинской части. Сказал об этом товарищу, но тот забыл сообщить кому надо. В результате – шесть лет тюрьмы.

На момент, когда мужа отправляли за решетку, я была беременна первой дочерью. Срок был четыре с половиной месяца. Мне предлагали сделать искусственные роды, но так как ребенок был первым, причем, зачат по большой любви, я решила рожать. И родила. Все было нормально.

А потом, когда мужа из тюрьмы перевели в Кемеровскую область, в поселок, на поселение, я  приехала к нему с дочуркой. Там уже  забеременела Людочкой.  Рожать пришлось дома. Когда меня прихватило, а это был май, у нас разыгралась непогода. Из-за страшного снегопада вертушка не смогла сделать посадку, чтобы забрать меня в больницу, поэтому Люду принимал фельдшер.

– Вы сразу поняли, что у малышки проблемы со здоровьем?

– Не сразу, а только после того, как у нее перестала расти голова и перестал развиваться мозг. То ли во время родов, то ли еще в утробе  произошло сдавливание костей черепа  лобной части головы. Я говорила медикам санчасти, что у Людочки немного косят глазки,  что она плохо сидит, но они отмахивались, отмечая, что такое бывает у всех деток. Потом у нее на лбу образовалась какая-то шишечка. Я снова тереблю врачей, говорю о проблемах. Меня  снова успокаивают…

В 1987 году, когда мой муж освободился, мы переехали жить в Артемовск. Когда я с Людмилой пришла становиться на учет у педиатра, сразу сказала специалисту о том, что меня волнует. Нас отправили на обследование, дали заключение, что с моей дочерью не все в порядке. Ее развитие затормозилось.

Куда я только не обращалась с нашими диагнозами…  Я даже носила дочь к целителю. Жил он где-то за мостом, в районе улицы Зеленой. Он посоветовал мне парить ребенка в молоке. Я исправно выполняла все его рекомендации: парила, массажировала ножки малышки. В конце концов, спустя месяц моя девочка начала ходить.

Что касается ее головы, то целитель ничего сделать не смог. По его мнению, я затянула с обращением за помощью. Это – родовая травма,  в лобной части Людочкиной головы кость нашла на кость…

После посещения народного целителя, дочь стала ходить, пыталась разговаривать. Но  объем ее головы не соответствовал размерам тела. Когда дочери было около четырех лет, у малышки произошел первый приступ эпилепсии.

Предлагали отдать в детский дом

– А как вы, Татьяна, после всего того, что произошло с Людмилой, отважились рожать еще одного ребенка?

– Понимаете, мне прогнозировали, что дочечка долго не проживет. Типа, с такими болячками дети дотягивают только до 12-13 лет. Предлагали отдать ее в детский дом. Но я была категорична и не собиралась избавляться от нашей девочки. Если это мой крест, то я буду нести  его всю свою жизнь. Поэтому  и решила рожать третьего. И с ним все хорошо.

– Как я понимаю, дети выросли, а вы остались вдвоем с Людмилой.  А где же ваш муж?

– Мы с ним расстались. Причем, давно. Детей я поднимала одна. После декретного отпуска я начала трудиться, так как понимала, что детей  нужно кормить и одевать. Работала я и чертежником, и бухгалтером. Неофициально подрабатывала везде, где только можно было. Старалась подобрать такой график, чтобы пока я на работе, старшая дочь присматривала за младшими детками. Потом я официально оформилась техничкой в железнодорожный техникум. Мой рабочий день начинался в обед.

Сейчас мне уже 58. В 50 лет я вышла на пенсию. Трудового стажа у меня 30 лет.

Что касается отца моих детей… Мы с ним в разводе двадцать с лишним лет. Он запил. Начал бомжевать. Стоит с протянутой рукой возле храма. Иногда, когда ему что-то надо, приходит.  Я не отказываю, если есть возможность, помогаю.

Болезнь наступает

– Понимаю, что говорить о состоянии здоровья дочери вам тяжело…

– Я ее опекун. Это говорит о многом… Были времена, когда она с трудом, но передвигалась по квартире. Сейчас я  таскаю ее на себе. Из-за остеопороза у дочери были множественные переломы. Ходить она перестала. У нее одна ножка короче другой. Участились приступы эпилепсии, бывает, что они – по несколько раз в день. Болезнь прогрессирует. Ее мышцы атрофировались. Она в основном лежит…

Люду я понимаю даже по жестам. Увлекаться телевизором ей не рекомендуется. Поэтому  только ненадолго включаю для нее мультфильмы.

Мне очень сложно, но летом иногда я стараюсь вытащить ее на балкон, чтобы она смогла увидеть мир и подышать воздухом. Делается это так. Сначала я подвигаю к кровати тяжелую инвалидную коляску. Потом усаживаю на нее дочь. Подвожу инвалидную коляску к балкону – и на этом все. Коляска не проходит в балконный проем – слишком широкая. О том, чтобы выйти на улицу, речь даже не идет…

– Татьяна, насколько я знаю, таких, как ваша девочка, государство должно обеспечивать…

–   Должно. Нам дали когда-то инвалидную коляску. Я прошла массу инстанций, прежде чем ее получила. Но тогда мне было на кого оставить Людмилу. Помогала старшая дочь. Но сейчас дети разъехались, и мы с Людой остались одни. Чужого человека, по понятным причинам, я о помощи просить не стану.

Дважды мы покупали инвалидные коляски. Была у нас и новая, была и бывшая в употреблении. Но вся техника, в конце концов, выходит из строя.

В больницу приехать мы вообще не можем. Коляска в лифт не входит. Если честно, то, в связи со всеми реформами, я теперь стараюсь приглашать медиков в частном порядке. Только так решаю наши проблемы. Вот, например, дочери нужно было сдать анализ крови. Я обратилась в больницу, а у меня сразу поинтересовались состоянием ее вен. Вены, конечно, плохие. Узнав об этом, нам сообщили, что на дому произвести забор крови не смогут. Надо искать выход…

Поверьте, я ни у кого ничего не прошу. Я не получаю для дочери бесплатных  памперсов. Все необходимые лекарства покупаю сама. Мой ребенок не обделен. Но вот инвалидную коляску, мобильную, компактную, такую, чтобы можно было въехать в лифт, я купить возможности не имею.

– Татьяна, вы живете в квартире на восьмом этаже. Но вам полагается квартира на нижних этажах дома…

– Эта квартира досталась нам от покойной свекрови. Я, простояв на квартирном учете с девяностых годов, так жилье и не получила. Люда же до сих пор прописана в том бараке, где мы прожили с детьми много лет.

Впереди – теплые деньки. Мне бы очень хотелось вывозить Люду на улицу. Но пока не на чем…

Уважаемые читатели, мы очень надеемся, что благодаря всем нам Людмила вскоре сможет покидать стены квартиры и видеть мир…

Комментарии (0)

Ваш комментарий успешно отправлен
Пожалуйста, введите Ваше имя
Пожалуйста, введите Ваш комментарий